Кто-то крестится. Клянется крещеным лбом: «Это я — настоящий Бим-Бом!» Все стены уставлены какими-то дядьями. Стоят кариатидами по стенкам голым. Это «начинающие». Помахивая статьями, по дороге к редактору стоят частоколом. Два. Редактор вплывает барином. В два с четвертью из барина, как из пристяжной, умученной выездом парным, — паром вздымается испарина. Через минуту из кабинета редакторского рёв: то ручкой по папке, то по столу бац ею. Это редактор, собрав бухгалтеров, потеет над самоокупацией У редактора к передовице лежит сердце. Забудь! Про сальдо язычишкой треплет. У редактора — аж волос вылазит от коммерции, лепечет редактор про «кредит и дебет». Пока редактор завхоза ест — раз сто телефон вгрызается лаем. Это ставку учетверяет Мострест. И еще грозится: «Удесятерю в мае». Наконец, освободился. Минуточек лишка… Врывается начинающий. Попробуй — выставь! «Прочтите немедля! Замечательная статьишка», а в статьишке — листов триста! Начинающего унимают диалектикой нечеловечьей. Хроникер врывается: «Там, в Замоскворечьи, — выловлен из Москвы-реки —           живой гиппопотам!» Из РОСТА на редактора начинает литься сенсация за сенсацией, за небылицей небылица. Нет у РОСТА лучшей радости,


2 из 358